Загрузка...
Рассказ об этом редкостном событии был напечатан в одном из номеров журнала «Ребус» за 1892 год. Письмо женщины, столь необычно извещённой о смерти любимого ею человека, предваряется пояснениями её знакомого, В. Стэда…«У меня есть знакомая ирландка, — пишет В. Стэд, — бывшая замужем за одним видным почтовым чиновником в Дублине.Овдовев, она через некоторое время снова вступила в брак, оказавшийся крайне неудачным.
Второй муж её, инженер, был необыкновенно талантливый человек, отличавшийся блестящим умом. К несчастью, честность не находилась в числе его блестящих качеств.
В один далеко не прекрасный для неё день моя приятельница узнает, что её муж уже женат и — мало этого — что первая жена его жива и здорова. Моя приятельница — женщина с сильным характером.
Узнав роковую для неё весть, она тотчас же оставила мужа и уехала в Лондон.Ирвинг Ф., её муж, узнав только через два года, что она живёт в Лондоне, бросил свою семью, с которой он находился в Италии, и приехал к своей второй, страстно любимой жене. Сцены, происходившие в это время между ними, были крайне тяжелы и даже грозили окончиться трагически.
К счастью, обманутая им женщина, хотя тоже безумно любила его, обладала настолько твёрдым характером, что, несмотря на целый ряд бурных сцен, наотрез отказалась сойтись с ним снова. Отвергнутый инженер уехал в Италию, осыпая её горькими упрёками.Несколько месяцев спустя после его отъезда моя приятельница пришла ко мне и сказала, что она боится, что с её «мужем» случилось что-нибудь дурное, потому что накануне вечером его голос громко позвал её из-за окна, а ночью она ясно видела его самого у себя в комнате.
Бедная женщина была сильно опечалена этим событием. Я посмеялся над её впечатлительностью и приписал все это галлюцинации, вызванной пережитыми бурными сценами при расставании с любимым человеком.
Но не прошло и недели, как она получила из Италии письмо, извещавшее её, что Ирвинг Ф. скончался скоропостижно в такой-то день и час.Потом я узнал, что несчастный человек был в отчаянии от разлуки со второй женою и всё время по возвращении из Лондона в Италию сильно пил. В пьяном же виде он вышел как-то из дому и был найден мёртвым в тот самый вечер, когда его голос звал из-за окна любимую жену.
Никто не знает, умер ли он естественною смертью или же лишил себя жизни сам.На днях я написал леди Д. Ф., прося её письменно изложить мне, насколько она может подробнее, все, что она видела и слышала во время этого оригинального события».Вот письмо леди Д. Ф.«В конце лета 1886 года — так начинает своё письмо леди Джорджина Ф. Д. — мы с Ирвингом находились в Италии, на берегу Неаполитанского залива. Жили мы в гостинице «Вашингтон», в комнате N 46.В это счастливое для меня время я ещё считала себя законной женою Ирвинга, и мы крепко любили друг друга.
Семья его была против нашего брака, и вот как-то утром, разговорившись о наших семейных делах, мы дали друг другу клятвы в том, что никогда и ничто не разлучит нас: ни бедность, ни клевета, ни преследования его родных — словом, ничто земное. Оба мы говорили, что согласимся скорее умереть, чем расстаться друг с другом.
От жизни земной разговор наш перешёл на иную, и мы долго беседовали о будущей жизни душ умерших людей. Я недоумевала, могут ли души умерших сообщать о своём переходе в лучший мир пережившим их друзьям.
В конце концов, мы дали друг другу торжественную клятву, в случае возможности возвращения душ на землю, что тот из нас, кто умрёт первым, явится к пережившему его.Вскоре после этого я узнала, что он женат, и, как вам известно, мы расстались. Я оставила его, а в 1888 году он приехал за мною в Лондон.
Во время его пребывания в Лондоне я как-то спросила его, помнит ли он данное обещание явиться мне после смерти.«О, Джорджи! Тебе нечего напоминать мне об этом! — воскликнул он. — Ведь моя душа — частица твоей, и никогда и ничто, даже в самой вечности, не сможет разъединить их.
Никогда, даже и теперь, когда ты относишься ко мне с такой жестокостью. Если даже ты будешь женою другого, души наши всё-таки останутся слитыми в одно.
Когда я умру, моя душа явится к тебе».В начале августа 1888 года Ирвинг уехал из Лондона в Неаполь.Последние слова его ко мне были, что я никогда больше не увижу его; увижу, но уже не живым, так как он не может жить с разбитым сердцем и сам положит конец своей разбитой жизни.После своего отъезда он не писал мне ни разу, но я никогда не верила, что он лишит себя жизни.В ноябре я писала ему письмо в Сарно, но ответа не получила. Думая, что он или уехал из Сарно, или болен, или же путешествует, и поэтому не заходил на почтамт, я успокоилась на этом и даже не подумала о возможности его смерти.Время шло, и до 28 ноября со мною не случилось ничего особенного.В эту ночь я сидела за столом около камина и Усердно просматривала классные тетради.
