Загрузка...
Голос дамочки дрожал. Дамочка нервничала и теребила сумочку. То и дело срывалась на объяснения, что она вообще-то в это не верит. Просто ей страшно.
Я всегда пропускаю мимо ушей эту часть разговора. Иногда всё, чего хотят мои клиенты — это выговориться. Если они заметят, что их слушают, сочувствуют и относятся с пониманием, до них дойдёт вся сюрреалистичность ситуации и нелепость их рассказов.
Они поблагодарят за внимание, скажут, что они позвонят мне в самое ближайшее время и уйдут. Этот алгоритм они могут повторять годами.
Если их слушать.Так что когда разговор доходит до того места, где мне говорят «вообще-то я в это не верю, но в моей квартире происходит что-то непонятное, и я не могу это объяснить…» — я начинаю думать о вечном. Тогда клиент распаляется, пытается меня заинтересовать, красочно описывает, какие именно скрипы он слышит по ночам и что именно ему померещилось в зеркале.—…и тогда я поняла, что это скребутся с другой стороны окна, понимаете?
С другой! А я живу на пятом этаже, — дамочка выразительно и многозначительно смотрит на меня, ожидая реакции. У меня нет реакции.
Я просто жду того момента, когда можно будет назвать сумму и договориться о выезде на дом.— Вы ведь приедете ко мне, да? Я заплачу. Сколько вы берёте?Я называю сумму и записываю её адрес.— Я подъеду завтра. Вы впустите меня в дом и уйдёте.
Так надо.Мой напарник считал, что это всё нужно говорить многозначительно и загадочно. Но я использую такой буднично-холодный тон. Это работает лучше.Дамочка часто кивает головой, бубнит своё «досвиданьяспасибодозавтра», я ухожу.Разумеется, я не буду ни к чему готовиться.
Раньше, когда я работал в паре, мне приходилось это делать. Мой коллега относился ко всему этому почти так же серьёзно, как и клиенты. Рисовал на себе защитные знаки, медитировал, собирал всякие глупые вещи в свою сумку.
У него даже было завещание, в котором указывалось, как именно нужно уничтожить его тело, если он умрёт при странных и невыясненных обстоятельствах. На меня это давило, и мы прекратили сотрудничество. Квартира дамочки мне сразу не понравилась.
У всех людей, которые пользуются моими услугами, странные представления о том, как должен выглядеть дом. Это всегда нагромождения предметов. Или неуютно подобранные тона интерьера. Всегда есть что-то неправильное и неуловимое.
Моя главная задача — понять, что именно заставляет чувствовать опасность, и не позволить неудачному дизайну управлять моими страхами.Дамочка мнётся на пороге, спрашивает, точно ли я хочу остаться совсем один, нехотя вытаскивает из истерзанной сумочки мой аванс и, наконец-то, уходит.На самом деле странно, что при всех этих скрипящих половицах, громоздких шкафах и прочих прелестях домов с привидениями, клиентка боится именно скрежета по окну.Я выключаю свет и жду. Мерзкое хихиканье вырывает меня из полудрёмы.
Оно раздаётся совсем близко, из-за окна. Словно кто-то прижался губами к щёлке между рамами, специально, что бы разбудить меня смехом.Я почти уговорил себя, что мне показалось, когда я услышал тот самый скрежет.
Я смотрел в пустое окно и слышал, как кто-то медленно ведёт когтями от одного угла стекла до другого, по диагонали. А затем, перебирая пальцами, стучит ими по стеклу.Поборов страх, я подошёл к окну. Не буду врать.
Мне пришлось собраться духом, чтобы открыть его и выглянуть наружу.Никакой ветки там не оказалось. Краем глаза я заметил тень, скользнувшую внутрь. Мерзкий смех раздался уже внутри комнаты.
Меня прошиб холодный пот.А потом я заставил себя закрыть окно. Я снимал с себя человека, которого носил как костюм уже несколько лет, с самого начала успешной карьеры охотника за призраками.
Людской образ мышления и человеческие страхи слезли с меня вместе с телом.Та женщина пригласила меня в свой дом и ушла. Теперь я здесь хозяин. И что бы ни пробралось внутрь этого дома, оно не уйдёт без моего разрешения.
Тонкие когтистые лапки дёргались в агонии, крючась на потемневшем паркете даже после того, как я их отгрыз от тела. Вкусные лапки.Выгодная сделка.
