Ты, главное, не оборачивайся

8 лет назад случилось то, что для каждого самое страшное в жизни — потеря близкого человека. У меня умер отец. Сказать, что я горевал — значит ничего не сказать.

Он любил меня больше других детей (то бишь больше моих братьев и сестёр). Помню, как я не верил, когда зашёл брат и сообщил о смерти отца, и как плакал навзрыд, когда его гроб стоял в квартире на 3-й день. Когда мы поехали на кладбище… Да, вот тогда моё горе заменил интерес к странным и пугающим событиям вокруг. Отца в могилу погружали на тросах.

Я не мог на это смотреть и под шумок и плач родственников я скрылся среди могильных памятников. Убитый горем, я шёл, сам не знаю куда. В один момент я почувствовал, что ноги меня сами куда-то несут.

Вскоре я очутился у ветхого, поросшего мхом памятника. Саму могилу украшали не цветы, а жёлтая сухая трава — дело было осенью. На памятнике значилось имя: «Флорцев Михаил Юрьевич». Фотографии не было, но по белому овальному силуэту на памятнике она там явно была.

Но важно не это. Вдруг я нутром ощутил рядом присутствие кого-то… Почувствовал, как меня нечто зловещее пронзает взглядом.

Мне стало очень холодно и страшно. Знаете это чувство, когда от страха не можешь шевельнуть ни рукой, ни ногой? Внезапно моё запястье обхватила ледяная ладонь. Я её не видел, но уж точно чувствовал. Охваченный ужасом, я ринулся прочь, крича и петляя среди памятников, как заяц.

Я не знал, где сейчас проходят похороны отца, и бежал, куда глаза глядят. Увидев край, а за ней оградку кладбища, я кинулся туда, запинаясь и спотыкаясь… Выбравшись за пределы кладбища, я увидел маму, которая, судя по её виду, давно искала меня. Сердитая, она подбежала ко мне, но, увидев меня, заплаканного и насмерть перепуганного, сменила лицо.

Обняв меня, сказала чтобы я терпел и что всё будет хорошо. Видимо, решила, что слёзы на моём лице и испуганный вид из-за смерти отца. Знала бы она, из-за чего я так перепугался…

Но как оказалось, это нечто не оставило меня, даже когда я оказался вне кладбища. Когда мы ехали домой, я постоянно ощущал его присутствие рядом с собой. И дома на поминках, я, можно сказать, чувствовал его дыхание мне в затылок. Я боялся ложиться спать, но, тем не менее, пришлось; как бы я не тянул время, мать погнала нас с сестрой спать. Мы с сестрой Светой спали в одной комнате.

Моя кровать стояла у левой стены, напротив двери, кровать сестры, соответственно, у правой. Я лёг спать и, стараясь не думать о страшных мыслях, которые лезли в голову, заснул. Мне снилось, что я бегу по неким коридорам.

Судя по развилкам, это был лабиринт. Бегу не просто так, а убегаю от кого-то. Это с диким рёвом бежало за мной.

Обернувшись, я увидел здоровенного мужика с длинными, спутанными, начёсанными на лицо волосами. В один момент он загнал меня в тупик. Я смотрел, как он приближается, скаля свои чёрные зубы. Тут справа от меня образовалась дверь.

Она распахнулась, и за ней оказался мой отец. — Забегай быстро, — с этими словами он пропустил меня и захлопнул за мной дверь, которая тут же испарилась в стене. Отец обернулся ко мне: — Как ты умудрился подхватить эту дрянь? Больше он ничего не успел сказать, поскольку я радостно обхватил его. Когда я малость успокоился, он усадил меня на невесть откуда взявшийся стул и рассказал мне следующее: — То, что ты подцепил на кладбище — это дух самоубийцы. А самоубийство — это самый страшный грех, какой может совершить человек.

Самоубийцу нельзя отпевать, и его должны хоронить за кладбищенской оградой. Однако его родные не посчитали нужным обращать на это внимание. Его отпели и похоронили на кладбище, чего делать было никак нельзя. Теперь он там, как в ловушке, и не может отмучиться свои положенные 1000 лет в аду. Поэтому он решил доконать тебя…

Через твоё тело (вскоре мёртвое) попасть в ад, заодно тебя с собой прихватить… Но ты не бойся. Как только начнётся рассвет, он исчезнет. Но до этого помни: когда ты проснёшься, он будет звать тебя. Ни в коем случае не оборачивайся на голос, чтобы он тебе не говорил!

Ну, мне пора… Я начал плакать, но он сказал: — Не переживай, мы с тобой ещё встретимся, обещаю. Вы, главное, не забывайте меня да и могилку мою посещайте. Не часто, конечно, но раза два в год можно, чтоб она не стала такой же неопрятной, как у того бедолаги. Ну, до встречи сынок.

Я люблю тебя. И помни! Ты, главное, не оборачивайся. Силуэт отца становился нечётким, как через мутное стекло.

В следующее мгновение я обнаружил себя в комнате. Взгляд мой был устремлён в левую стенку, вплотную с которой и стояла моя кровать. Я лежал и не знал, верить ли в то, что мне приснилось… Не знал я до того момента, когда не услышал то, о чём меня предупреждал отец. Я лежал лицом к стене, а сзади услышал голос своей сестры Светы, зовущий шёпотом меня по имени: — Олег…

Услышав голос своей родной сестры, я уже было хотел обернутся, но что-то (скорее всего напутствие отца) удержало меня. Также несмотря на знакомый голос, в нём было нечто чужое. Не знаю, как это объяснить. Вроде бы и голос сестры, и вроде бы и нет. — Олег! — Ещё настойчивее позвал меня голос. — Что? — Обернись. Мне, кажется, что-то в глаз попало. — Так я в темноте всё равно ничего не увижу.

Включи свет. — Ну… Обернись. Обернись.

Я ещё плотнее прижался к стене и не отвечал… Он звал меня ещё часа два. Постепенно голос становился более высоким и вскоре больше походил на хриплый бас мужика.

Мне стало очень страшно. — Обернись! — взревел вдруг он. Не знаю, как вам, но меня так парализовал ужас, что в глазах потемнело. Вскоре в окне показался рассвет.

Голос пропал… Наутро я спросил сестру, не звала ли она меня ночью. Ответ был предсказуем.

Света недоуменно посмотрела на меня и сказала, что мне приснилось. Я не знаю, что это было. Вы, конечно, можете сказать, что присниться может всякое, но как объяснить тот голос? В любом случае, я бесконечно благодарен отцу.

Возможно, он спас меня. От чего? Я и сам не знаю…

Спустя столько лет я всё ещё хожу к нему на могилу и ухаживаю за ней. Автор: Black Raven

Источник