Загрузка...
Глубокая ночь. Томми, сын Эдварда, проснулся оттого, что в их доме, на первом этаже, кто-то разбил тарелку. Он встал с кровати и тихонько направился к отцу в спальную, чтобы пожаловаться на тревожный звук снизу.
Когда же он подошел к двери спальной, то тут же вспомнил, с каким громким скрипом она открывается. Его ноги тихонько начали ступать по лестнице вниз, где он и увидел, что на кухне горит свет. Отец подбирал с пола осколки разбитой тарелки.
— Пап… что случилось?
— Да ничего, сынок, просто уронил тарелку.
— Тебе не спится?
— Можно и так сказать.
— А что ты делаешь?
— Ничего, Томми, иди спать. Я тоже скоро пойду.
— Ты что-то пишешь на компьютере?
Эдвард понял, что сын не уймется в ближайшее время, а кричать на него — плохой пример воспитания. Заставлять его идти спать тоже неразумно, так как на утро сыну никуда не надо.
Поэтому он решил поддержать диалог.
— Помнишь, Томми, пару лет назад… — Эдвард задумался, стоит ли говорить сыну о том, о чем он хочет написать свой новый рассказ. В конце концов, сыну когда-то надо показать, что его отец не настолько идеален, как это представляется сейчас Томми, впрочем, как не идеален и любой другой человек.
— …мы побывали с тобой в одном парке.
— В котором умерли те ребята?
— Да, только не умерли, а были убиты, да.
— А потом меня привязали к стулу?
Глаза Эдварда загорелись. До этой минуты он был уверен, что сын не хочет разговаривать об этом, что воспоминания о том дне для него мучительны. Но сказав это, его сын не дернул и глазом.
— Да! Тот самый день!
Не хочешь поговорить об этом? Вместе мы можем написать отличный рассказ, за который потом получим большие деньги. Ты же помнишь, кем работает твой папа?
— Ух ты! Давай.
— Отлично.
Эдвард усадил Томми на ноги, и вместе они начали сочинять сюжет для рассказа.
— Ну, смотри, сынок. Для начала нам нужно придумать структуру рассказа. Если у нас не будет структуры, то в один прекрасный момент мы случайно можем завести свою историю в тупик, и тогда нам придется переписывать очень большую ее часть или, не дай бог, всю историю целиком, – улыбнулся Эдвард.
— Хорошо, давай придумаем, – поддержал его Томми.
— Любую историю лучше сразу сочинять с конца, чтобы у нас была четкая цель, к которой мы будем двигаться на протяжении всего рассказа. Благодаря этому мы постоянно сможем помнить о том, что можно писать, а чего писать ни в коем случае нельзя, чтобы наша история постоянно оставалась логичной. Понимаешь меня?
— Да!
— Наша история заканчивается тем, что какой-то плохой дядя или, может быть, даже тетя привязали тебя к стулу. Ты можешь вспомнить, кто это был?
— Это был дядя.
— Отлично. А ты помнишь что-нибудь об этом дяде? Как он говорил, что он говорил, во что был одет?
— Ну… он был в черной шапке, черном плаще и черных очках.
— Так, а что он тебе говорил? Помнишь что-нибудь из этого?
— Он сказал, что, если я буду кричать, он меня убьет. А потом он ушел.
— А куда он ушел? Ты не заметил?
— Нет, он просто открыл дверь и вышел.
Эдвард задумался. Того, что рассказал ему Томми, оказалось слишком мало. Из этих слов трудно составить интересного антагониста для столь незабываемой истории.
Тогда он начал импровизировать.
— А давай представим, что это кто-то из наших соседей.
— Давай.
— Допустим… это будет Крис Стэнман, сосед слева. Как думаешь?
— Давай… а может, давай это лучше будет Лесли?
— Лесли? Сын Криса?
Интересный ход, сынок.
— Да, он козел.
Эдвард засмеялся.
— Хорошо, сынок, пусть это будет Лесли, сын Криса. Значит, наш сосед Лесли убил четверых маленьких ребят в парке “Happy Hours”. Есть идеи, зачем он это сделал?
— Они обзывали его отца.
Эдвард снова засмеялся.
— Ну, сынок, этого слишком мало, чтобы Лесли мог так поступить.
— Нет, он разозлился!
— Настолько, что даже не смог сдержаться и всех их убил?
— Да.
— Ты думаешь, это возможно?
— Да.
— Хорошо-хорошо. Лесли убил четверых ребят в парке “Happy Hours”, потому что те начали обзывать его отца. У нас практически придуман конец истории. Осталось придумать, почему они начали обзывать его отца. Есть идеи?
— Потому что они дураки. Они завидуют Лесли, что отец покупает ему крутые игрушки.
— Так, значит, они обзывают отца Лесли, потому что он дарит ему классные игрушки, на которые, видимо, не способны их собственные отцы. Как тебе идея?
— Хорошо.
Эдвард смеется.
— Пап, напиши, что последний выживший мальчик сам привязал себя к стулу.
Эдвард вдруг перестает смеяться и с воодушевлением отвечает:
— Ух ты. Интересная идея, сынок.
А зачем он это сделал?
— Потому что его папа сказал, что если он не привяжет себя к стулу, то все узнают, что это он убил четырех ребят.
Эдвард просто затих в изумлении. Все внутри него начало полыхать, он почувствовал мощнейший потенциал своей новой истории. Сынишка Томми начал сочинять такие идеи, которые легко могли сделать его рассказ бестселлером!
— Сынок, просто нет слов.
Как тебе это в голову пришло?
Томми восторженно улыбается оттого, что папа его хвалит.
— Отлично. Супер. Финал нашей истории готов! Ну что, дело осталось за малым? Теперь нам надо придумать, как он их убивал, и после этого историю можно начинать расписывать более подробно.
— Давай.
— Так.
Значит, один мальчик погиб на аттракционе, который называется “Air Base” (Воздушная База). Там еще домики висели на деревьях и соединялись между собой подвесными лестницами. Помнишь?
— Да.
— Вот там нашли одного из мальчиков.
— Да, его Лесли столкнул из домика.
— Точно! Потому что если он сам нечаянно упал, то нам для истории это не подходит, правильно?
Значит, Лесли его столкнул. А как думаешь, за что Лесли его столкнул?
— За то, что он сказал, что его папа убил его маму.
— О… Ничего себе. Сынок, да ты просто в ударе сегодня.
Томми снова радуется от того, что ему так хорошо сегодня удается помочь папе.
— Отличный поворот. Записали. Так… Второй мальчик погиб из-за того, что убийца кинул сверху на его голову большое разбитое стекло. Как думаешь, в чем бедняга провинился?
— Он сказал, что папа Лесли нищий, потому что его папа ездит на дорогой машине, а одевается как бездомный.
Эдвард временно потерял дар речи.
Он призадумался.
— Томми, это ты сам сейчас придумываешь?
— Да.
— Точно?
— Да.
Эдвард удивленно перевел глаза с Томми на монитор ноутбука.
— Ну, хорошо, продолжаем.
Наверняка что-то подобное Томми услышал в каком-нибудь фильме. Это не повод кидаться в раздумья.
— Так… хорошо. Третьего мальчика нашли в туалете рядом с унитазом…
По лицу было понятно, что его утопили. Как считаешь, за что убийца это сделал?
— Сейчас подумаю…
«Слава тебе, Господи, – подумал Эдвард, – я уж думал, он тащит эти события из фильмов или, чего совсем не дай боже, из жизни».
— Он назвал папу Лесли уродом.
— Плохое слово, Томми!
За это Лесли и утопил мальчика?
— Нет, он еще сказал, что папа Лесли урод, и поэтому он никогда не найдет для Лесли маму.
Эдвард просто наполнился ужасом. Как мальчик десяти лет мог придумать такие вещи? Он насмотрелся этого в телевизоре? Или, может, об этом ему лично рассказал убийца?
Но он говорит, что не общался с ним. А может, убийца действительно Лесли?
— Томми, а тебе это случайно не Лесли рассказал?..
— Нет.
— А кто?
— Никто, я сам придумываю.
Томми ожидал, что отец снова похвалит его, но отец только продолжал сидеть в изумлении от того, что сочиняет его маленький сынишка.
— Так, – неуверенно продолжил Эдвард, – мы подходим к последнему мальчику.
Ну, этого мальчика точно никто не убивал. Его загрызла собака. Ты, наверное, помнишь это.
— Нет, его тоже убили!
Эдвард побледнел от ужаса. Сын то ли просто вошел во вкус, то ли знает все, что произошло в тот день.
— Томми, его загрызла собака.
— Убийца натравил на него собаку.
— Что? Как он мог это сделать?
— Собака болела бешенством. Забыл?
— Забыл?! Я и не знал этого! А ты как про это узнал?!
— Ты сказал, что нашел ее на улице, а потом стал держать ее у нас дома.
— Что… Кто?!
— А потом ты сказал, что она у нас для того, чтобы мы убили моих друзей, потому что они постоянно говорят гадости про тебя.
— Томми… что это такое ты говоришь?!
— Одного я столкнул из домика, а второму скинул стекло на голову. А ты убил другого в туалете, а на последнего спустил нашу бешеную собаку.
— Чт…
— Потом ты привязал меня к стулу и сказал, что это нужно для того, чтобы никто не думал, что это мы сделали. И потом ты заставил меня звать на помощь.
— Господи, Томми.
— Да, а потом ты лечился в больнице, и врачи сказали нам, чтобы мы никогда не говорили тебе об этом, потому что тогда ты снова можешь сойти с ума.
— О боже…
— Блин, пап. Я забыл. Я же не должен был говорить.
— Нет, сынок, – Эдвард полностью растерялся, – ты все правильно сделал. Иди спать.
А я… я скоро подойду.
